Шарль Луи Монтеские / О духе законов

   Шарль Луи Монтескье
    О ДУХЕ ЗАКОНОВ
 
    ПРЕДИСЛОВИЕ
    Если бы среди бесконечного разнообразия предметов, о которых говорится  в
 этой книге, и оказалось что-нибудь такое, что против  моего  ожидания  может
 кого-либо обидеть, то не найдется в ней по крайней мере  ничего,  сказанного
 со злым умыслом. Мой ум не имее
    т от природы склонности к порицанию. Платон27 благодарил небо за то,  что
 родился во времена Сократа28, я же благословляю небо за то, что  оно  судило
 мне родиться при правительстве, под властью которого я живу, и повелело  мне
 повиноваться тем, к которым вн
    ушило любовь.
    Я прошу одной милости, хотя и. боюсь, что мне в ней откажут: не судить по
 минутному чтению о двадцатилетнем труде;
    одобрять или осуждать всю мою книгу целиком, а  не  отдельные  ее  фразы.
 Когда хотят узнать цели и намерения автора, то где же всего ближе искать  их
 как не в целях и намерениях его произведения.
    Я начал с изучения людей и нашел, что  все  бесконечное  разнообразие  их
 законов и нравов не вызвано единственно произволом их фантазии.
    Я установил общие начала и увидел, что частные случаи как бы  сами  собою
 подчиняются им, что история каждого народа вытекает из них как  следствие  и
 всякий частный закон связан с другим законом или зависит от  другого,  более
 общего закона.
    Обратившись к древности, я  постарался  усвоить  дух  ее,  чтобы  случаи,
 существенно различные, не принимать за сходные  и  не  просмотреть  различий
 между теми, которые кажутся сходными.
    Принципы свои я вывел не из  своих  предрассудков,  а  из  самой  природы
 вещей.
 
    Немало истин окажутся здесь очевидными лишь после того,  как  обнаружится
 цепь, связующая их с другими  истинами.  Чем  больше  будут  размышлять  над
 подробностями, тем более будут убеждаться в верности общих начал. Самые  эти
 подробности приведены мною не все,
    ибо кто может сказать все и не показаться при этом смертельно скучным?
    Здесь не найдут тех крайностей, которые как будто составляют  характерную
 особенность  современных  сочинений.  При  известной  широте   взгляда   все
 крайности исчезают; проявляются же они обыкновенно лишь вследствие того, что
 ум писателя, сосредоточившись всецел
    о на одной стороне предмета, оставляет без внимания все прочие.
    Я пишу не с целью порицать установления  какой  бы  то  ни  было  страны.
 Каждый народ найдет в моей книге объяснение существующих у него порядков,  и
 она, естественно, приведет к заключению, что предлагать в  них  какие-нибудь
 изменения этих порядков имеют право только  те  лица,  которые  получили  от
 рождения счастливый дар  проникать  одним  взглядом  гения  всю  организацию
 государства.
    Нельзя относиться безразлично к делу  просвещения  народа.  Предрассудки,
 присущие органам управления, были первоначально  предрассудками  народа.  Во
 времена невежества люди не ведают сомнений,  даже  когда  творят  величайшее
 зло, а з эпоху просвещения они трепе
    щут даже при совершении величайшего  блага.  Они  чувствуют  старое  зло,
 видят средства к его исправлению,  но  вместе  с  тем  видят  и  новое  зло,
 проистекающее от этого исправления. Они сохраняют дурное из боязни худшего и
 довольствуются существующим благом, есл
    и сомневаются в возможности лучшего; они рассматривают части  только  для
 того, чтобы познать целое, и исследуют  все  причины,  чтобы  уразуметь  все
 последствия,
    Если бы я мог сделать так, чтобы люди получили новье  основания  полюбить
 свои обязанности, своего государя, свое отечество и свои законы,  чтобы  они
 почувствовали  себя  более  счастливыми  во  всякой   стране,   при   всяком
 правительстве и на всяком занимаемом ими
    посту, - я счел бы себя счастливейшим из смертных.
    Если бы я мог сделать так, чтобы у тех,  которые  повелевают,  увеличился
 запас сведений относительно того, что они должны предписывать, а те, которые
 повинуются, нашли новое  удовольствие  в  повиновении,  -  я  счел  бы  себя
 счастливейшим из смертных.
    Я счел бы себя счастливейшим из смертных, если бы мог излечить  людей  от
 свойственных им предрассудков. Предрассудками я называю не  то,  что  мешает
 нам познавать те или иные вещи, а то, что мешает нам познать самих себя.
    О духе законов
    Стремясь просветить людей, мы всего более можем прилагать к делу ту общую
 добродетель, в которой заключается любовь  к  человечеству.  Человек  -  это
 существо столь гибкое и в общественном  быту  своем  столь  восприимчивое  к
 мнениям и впечатлениям других люде
    й - одинаково способен и  понять  свою  собственную  природу,  когда  ему
 показывают ее, и утратить даже всякое представление о ней, когда ее скрывают
 от него.
    Я много раз начинал и оставлял этот труд, тысячу раз бросал  я  на  ветер
 уже исписанные мною листы и каждый день чувствовал, что мои руки  опускаются
 от бессилия. Исследуя свой предмет без всякого предварительного плана, я  не
 знал ни правил, ни исключений и если находил истину,  то  для  того  только,
 чтобы тут же утратить ее; но когда я открыл мои общие начала, то все, чего я
 искал, предстало предо мною, и на протяжении двадцати лет я видел, как  труд
 мой возник, рос, развивался и завершился.